?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Белые ночи сменились безумными по своей красоте закатами в положенное для закатов время, луна перестала изображать лампу дневного света, петухи все так же начинают свой концерт в половину четвертого, под окном завелся сверчок.


Она отпустила без обид и скандалов, ласково обняла на прощание ночным бархатом, показала свои самые красивые огни и подмигнула красным надкусанным яблоком луны, висевшей по такому случаю низко-низко.
Если бы мне нужно было описать ее одним словом, то я сказал бы, что она крепкая. Крепко сбитая, уверенно стоящая на земле, вечная и бесподобная, цепляющаяся мертвой хваткой в тех, кто осмелился ее полюбить. И великодушно отпускающая тех, кто вынужден ее оставить.
Она мне даже не снится. Только по лицу пробегает судорога, когда кто-то в случайном разговоре упоминает ее имя.


Он... Наверное, он красивый. У всего есть своя красота, вот и он, сотворенный из картона среди воды и неба, стоит себе, весь такой прямой и неосязаемый. В нем не чувствуется никакой внутренней силы, хотя стоит же он как-то, такой весь невесомый, среди наводнений и депрессии.
Он весь как бесконечный прямой коридор, кажется, облокотись на стену -- и она подвинется, чтобы не мешать. Перестань обращать внимание на стены -- и они начнут подступать, давить на плечи, вытягиваться вверх, стараясь спрятать плоское акварельное небо.



Наверное, его можно полюбить. И к каждому городу есть свои ключи.
Загвоздка одна: великую любовь не разменивают на декорации из дождя и картона.

Метки: